Хотя Лавкрафт, по всей видимости, не был знаком с работами Кроули, очевидно, что оба они находились в контакте с источником силы, "пред-человеческим разумом", способным внушать очень реальные опасения и мрачные предчуствия в умы тех, кто либо в силу прошлой принадлежности или сегодняшней предрасположенности, находится на одной волне. Независимо от того, называется ли этот Разум — Альхазред или Айвасс (обои имена посредников, как ни странно, вызывают арабские ассоциации), мы несомненно имеем дело с энергией, стремящейся проникнуть в нынешний жизненный цикл нашей планеты. Лавкрафт подошёл к самой сути вопроса так, как это возможно только для художника, обладавшего чрезвычайной чувствительностью к оккультным силам, хотя сознательная часть его личности решительно протестовала против веры в их обоснованную достоверность. Он протестовал напрасно, ибо в каждой строке его произведений проглядывает пронизанный страхом фантом грандиозных и древнейших воспоминаний, преследовавших его.
На случай, если кто-то подумает, что его кошмарные видения были вызваны наркотиками, Лавкрафт категорически заявлял: "как правило, я избегаю употреблять наркотики для стимулирования литературного творчества", а также написал в отношении Томаса Де Квинси, автора биографического романа "Признания английского ценителя Опиума" (Confessions of an English Opium-Eater, 1821): "Я никогда не принимал опиум, а если бы я не смог победить его в своих сновидениях старше трёх-четырёхлетнего возраста. Я — отъявленный лжец! Космос, загадочные города, причудливые пейзажи, неведомые монстры, отвратительные церемонии, Восточное и Египетское великолепие, неподдающиеся объяснению тайны жизни, смерти и адские мучения были для меня привычным ежедневным — или, скорее ночным — делом, задолго до того как мне исполнилось шесть лет. Сегодня всё то же самое, за исключением несколько возросшей объективности".
Любой, кто знаком с письмами Лавкрафта (многие сотни которых были опубликованы Августом Дерлетом из Саук-Сити, штат Висконсин), оценит эти заявления, поскольку они показывают, что он был чрезвычайно аскетичным и скромным писателем, абсолютной противоположностью Кроули, чьи личные экстравагантности хорошо известны.
Очевидно, что и Лавкрафт, и Кроули, оба регистрировали сообщения из неизвестного источника. Такой же чувствительный, восприимчивый и, по-своему, столь же аскетичный, художник-оккультист Остин Осман Спейр, также чувствовал эти силы, скрывающиеся за работами Лавкрафта. Автор данной статьи однажды дал Спейру порочесть томик произведений Лавкрафта. Это вдохновило его на то, чтобы проиллюстрировать ужас этих грандиозных потусторонних присутствий. Он ощущал, как они давят на его разум, парализуя практически каждое движение.
Неизбежно, что такой человек как Лавкрафт, имевший глубокие контакты с элементальными сущностями, должен был в то или иное время поклоняться языческим богам, что он и делал: "Я в буквальном смысле строил алтари божествам — Пану, Аполлону, Диане и Афине, и в сумерках наблюдал за дриадами и сатирами, в лесах и полях. Однажды я уверенно считал, что видел некоторых из этих лесных существ, танцующих под осенними дубами; это своего рода "религиозный опыт", по-своему столь же истинный, как и субъективный религиозный экстаз любого Христианина. Я видел копытного Пана и сестёр гесперийского Фаэтуса".
В Лавкрафтовском случае эти языческие боги были завуалированы пеленой или масками, скрывающими их настоящие сущности, подобные тем, которых призывал автор "Некрономикона" безумный араб Альхазред. Художник Остин Осман Спейр назвал их вторгающимися в наше сознание "навязчивыми фамильярами".
На случай, если кто-то подумает, что его кошмарные видения были вызваны наркотиками, Лавкрафт категорически заявлял: "как правило, я избегаю употреблять наркотики для стимулирования литературного творчества", а также написал в отношении Томаса Де Квинси, автора биографического романа "Признания английского ценителя Опиума" (Confessions of an English Opium-Eater, 1821): "Я никогда не принимал опиум, а если бы я не смог победить его в своих сновидениях старше трёх-четырёхлетнего возраста. Я — отъявленный лжец! Космос, загадочные города, причудливые пейзажи, неведомые монстры, отвратительные церемонии, Восточное и Египетское великолепие, неподдающиеся объяснению тайны жизни, смерти и адские мучения были для меня привычным ежедневным — или, скорее ночным — делом, задолго до того как мне исполнилось шесть лет. Сегодня всё то же самое, за исключением несколько возросшей объективности".
Любой, кто знаком с письмами Лавкрафта (многие сотни которых были опубликованы Августом Дерлетом из Саук-Сити, штат Висконсин), оценит эти заявления, поскольку они показывают, что он был чрезвычайно аскетичным и скромным писателем, абсолютной противоположностью Кроули, чьи личные экстравагантности хорошо известны.
Очевидно, что и Лавкрафт, и Кроули, оба регистрировали сообщения из неизвестного источника. Такой же чувствительный, восприимчивый и, по-своему, столь же аскетичный, художник-оккультист Остин Осман Спейр, также чувствовал эти силы, скрывающиеся за работами Лавкрафта. Автор данной статьи однажды дал Спейру порочесть томик произведений Лавкрафта. Это вдохновило его на то, чтобы проиллюстрировать ужас этих грандиозных потусторонних присутствий. Он ощущал, как они давят на его разум, парализуя практически каждое движение.
Неизбежно, что такой человек как Лавкрафт, имевший глубокие контакты с элементальными сущностями, должен был в то или иное время поклоняться языческим богам, что он и делал: "Я в буквальном смысле строил алтари божествам — Пану, Аполлону, Диане и Афине, и в сумерках наблюдал за дриадами и сатирами, в лесах и полях. Однажды я уверенно считал, что видел некоторых из этих лесных существ, танцующих под осенними дубами; это своего рода "религиозный опыт", по-своему столь же истинный, как и субъективный религиозный экстаз любого Христианина. Я видел копытного Пана и сестёр гесперийского Фаэтуса".
В Лавкрафтовском случае эти языческие боги были завуалированы пеленой или масками, скрывающими их настоящие сущности, подобные тем, которых призывал автор "Некрономикона" безумный араб Альхазред. Художник Остин Осман Спейр назвал их вторгающимися в наше сознание "навязчивыми фамильярами".
(Кеннет Грант)
