Какое отношение имеют к этому древнему эзотерическому тексту таинственные Карты Таро?
В работе французского философа-мистика 16 века Гийома Постеля "Ключ к вещам, сокрытым от Сотворения Мира" (1540), рассказывается, что колода Таро — есть не что иное, как популяризированная версия древней "Книги Тота", первоначально состоявшей из 78-ми скрижалей из чистого золота с иероглифами и символическими рисунками, содержащими все знания о нашем прошлом и будущем. Два столетия спустя французский учёный, масон, оккультист и астролог Антуан Кур де Жебелен (1719-1784) развил этот тезис в своем монументальном произведении "Первобытный мир" (1786).
В 1783 году, другой французский оккультист и исследователь Жан-Батист Альетт (1738-1791), очарованный данной концепцией, опубликовал работу под названием "Способ воссоздать себя с помощью колоды карт, называемой Таро", до сих пор считающуюся классическим справочником по картомантии Таро, а в 1789 году собственноручно разработал колоду карт, точно такую же, какой, по крайней мере в его представлении, должны были быть оригинальные египетские карты. Сообразительный Альетт этим не ограничился, а переименовал карты в "Таро Эттейлы" (его имя, написанное наоборот), став в итоге богатым и первым наиболее известным в истории профессиональным предсказателем Таро. С этого момента карты Таро стали использовать для предсказания будущего, а об их игровом применении (до этого они использовались как игральные карты) практически забыли. И сегодня во всем мире постоянно появляются новые колоды, сознательно и бессознательно предлагающие новые интерпретации магической "Книги Тота".
В 1925-ом году, в одном из своих фантастических произведений "Книгу Тота" так же упомянул ещё никому неизвестный участник "Круга Лавкрафта" американский писатель Роберт Ирвин Говард, один из гениальных авторов фэнтези-литературы. В этой истории Роберт Говард рассказывает об утраченной первобытной цивилизации, предшествовавшей появлению самих египтян... Он утверждал, что смог разыскать древние кодексы и манускрипты (многие из которых, как теперь известно, содержались лишь в его безграничном воображении!), где некий царь и маг по имени Тот-Амон властвовал в Царстве Хаоса и поклонялся змееподобному богу Сету. Спустя время он вновь обратился к этой концепции в своём первом произведении о знаменитом киммерийце Конане, но это уже другая история...
Рождённая для того, чтобы заключить в себе и освоить самое высокое и чистое знание, "Книга Тота" была взята на вооружение большинством последующих цивилизаций. Даже эллинистический мир попытался сделать знания из этой книги своими, то же самое можно сказать и о средневековой, а также современной и новейшей эпохах. Неудивительно, что создатель Конана-варвара, писатель Роберт Ирвин Говард попытался создать что-то подобное, вернув "Книгу Тота" в удивительный антураж своих фантастических рассказов.
Вернёмся к Лавкрафтовскому "Некрономикону"...
Несколько других подсказок, оставленных Лавкрафтом в его рассказе "История Некрономикона" (1927), заставляют нас думать, что писатель действительно мог вдохновляться упомянутым текстом, поскольку он сам утверждает, что безумный араб Аль-Хазред (или, быть может, гораздо более реальный учёный Аль-Хазен?) исследовал катакомбы египетского города Мемфиса и — о, воля случая! — "Книга Тота", или то, что от неё осталось, была найдена именно в этом городе. Совпадение, конечно, всего лишь совпадение...
Абу Али ибн аль-Хайсам (965-1039 гг.) — арабский учёный, математик, астроном и физик-оптик, родом из иракской Басры, в средневековой Европе упоминался под латинизированным именем Аль-Хазен. Был приглашён в Египет, однако из-за отказа выполнить невозможное поручение гениальный учёный впал в немилость мстительного египетского халифа Аль-Хакима Биамриллаха из династии Фатимидов, объявившего себя воплощением Божества, который подверг его моральному унижению, домашнему аресту и конфискации всего имущества. Ради спасения собственной жизни, несчастный и нищий Аль-Хазен около 12-ти лет вынужден был бродяжничать и притворяться сумасшедшим, вплоть до убийства халифа преемниками. После чего учёный получил свободу и в почёте прожил в Каире до самой смерти. Он сыграл настолько важную роль в арабской науке и культуре, что был увековечен на Иракской денежной банкноте в десять динаров.
Можно ли всерьёз исключать, что Лавкрафт с его энциклопедическими познаниями не знал о тех далёких событиях? Можем ли мы исключить, что на создание своего воображаемого "безумного араба" его мог вдохновить реальный "сумасшедший араб", прибегнувший к несуществующему безумию, для того чтобы спасти свою жизнь? Некоторые спонтанные подозрения появляются...
Какой же вывод можно сделать на данный момент? Возможно, смахнув пыль со старых томов, и вставив недостающие кусочки в сложную мозаику гипотез, утверждений и опровержений, созданных вокруг самой известной и противоречивой цитаты Лавкрафта, мы рано или поздно сможем пролить свет на существование или отсутствие самой неуловимой книги, когда-либо цитировавшейся в эзотерической библиографии: "Некрономикона". Может быть, нам удасться отыскать копию – почему бы и нет? – с более точной, достоверной и понятной версией известного двустишия безумного араба Абдул-аль-Хазреда или Аль-Хазена, который действительно существовал? Это могло бы привести нас к первоисточнику.
Речь идёт о двустишии "Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн" (В своей обители Р'льехе, мёртвый Ктулху ждёт и грезит), которое было переведено (по всей очевидности) самим Говардом Лавкрафтом.
В работе французского философа-мистика 16 века Гийома Постеля "Ключ к вещам, сокрытым от Сотворения Мира" (1540), рассказывается, что колода Таро — есть не что иное, как популяризированная версия древней "Книги Тота", первоначально состоявшей из 78-ми скрижалей из чистого золота с иероглифами и символическими рисунками, содержащими все знания о нашем прошлом и будущем. Два столетия спустя французский учёный, масон, оккультист и астролог Антуан Кур де Жебелен (1719-1784) развил этот тезис в своем монументальном произведении "Первобытный мир" (1786).
В 1783 году, другой французский оккультист и исследователь Жан-Батист Альетт (1738-1791), очарованный данной концепцией, опубликовал работу под названием "Способ воссоздать себя с помощью колоды карт, называемой Таро", до сих пор считающуюся классическим справочником по картомантии Таро, а в 1789 году собственноручно разработал колоду карт, точно такую же, какой, по крайней мере в его представлении, должны были быть оригинальные египетские карты. Сообразительный Альетт этим не ограничился, а переименовал карты в "Таро Эттейлы" (его имя, написанное наоборот), став в итоге богатым и первым наиболее известным в истории профессиональным предсказателем Таро. С этого момента карты Таро стали использовать для предсказания будущего, а об их игровом применении (до этого они использовались как игральные карты) практически забыли. И сегодня во всем мире постоянно появляются новые колоды, сознательно и бессознательно предлагающие новые интерпретации магической "Книги Тота".
В 1925-ом году, в одном из своих фантастических произведений "Книгу Тота" так же упомянул ещё никому неизвестный участник "Круга Лавкрафта" американский писатель Роберт Ирвин Говард, один из гениальных авторов фэнтези-литературы. В этой истории Роберт Говард рассказывает об утраченной первобытной цивилизации, предшествовавшей появлению самих египтян... Он утверждал, что смог разыскать древние кодексы и манускрипты (многие из которых, как теперь известно, содержались лишь в его безграничном воображении!), где некий царь и маг по имени Тот-Амон властвовал в Царстве Хаоса и поклонялся змееподобному богу Сету. Спустя время он вновь обратился к этой концепции в своём первом произведении о знаменитом киммерийце Конане, но это уже другая история...
Рождённая для того, чтобы заключить в себе и освоить самое высокое и чистое знание, "Книга Тота" была взята на вооружение большинством последующих цивилизаций. Даже эллинистический мир попытался сделать знания из этой книги своими, то же самое можно сказать и о средневековой, а также современной и новейшей эпохах. Неудивительно, что создатель Конана-варвара, писатель Роберт Ирвин Говард попытался создать что-то подобное, вернув "Книгу Тота" в удивительный антураж своих фантастических рассказов.
Вернёмся к Лавкрафтовскому "Некрономикону"...
Несколько других подсказок, оставленных Лавкрафтом в его рассказе "История Некрономикона" (1927), заставляют нас думать, что писатель действительно мог вдохновляться упомянутым текстом, поскольку он сам утверждает, что безумный араб Аль-Хазред (или, быть может, гораздо более реальный учёный Аль-Хазен?) исследовал катакомбы египетского города Мемфиса и — о, воля случая! — "Книга Тота", или то, что от неё осталось, была найдена именно в этом городе. Совпадение, конечно, всего лишь совпадение...
Абу Али ибн аль-Хайсам (965-1039 гг.) — арабский учёный, математик, астроном и физик-оптик, родом из иракской Басры, в средневековой Европе упоминался под латинизированным именем Аль-Хазен. Был приглашён в Египет, однако из-за отказа выполнить невозможное поручение гениальный учёный впал в немилость мстительного египетского халифа Аль-Хакима Биамриллаха из династии Фатимидов, объявившего себя воплощением Божества, который подверг его моральному унижению, домашнему аресту и конфискации всего имущества. Ради спасения собственной жизни, несчастный и нищий Аль-Хазен около 12-ти лет вынужден был бродяжничать и притворяться сумасшедшим, вплоть до убийства халифа преемниками. После чего учёный получил свободу и в почёте прожил в Каире до самой смерти. Он сыграл настолько важную роль в арабской науке и культуре, что был увековечен на Иракской денежной банкноте в десять динаров.
Можно ли всерьёз исключать, что Лавкрафт с его энциклопедическими познаниями не знал о тех далёких событиях? Можем ли мы исключить, что на создание своего воображаемого "безумного араба" его мог вдохновить реальный "сумасшедший араб", прибегнувший к несуществующему безумию, для того чтобы спасти свою жизнь? Некоторые спонтанные подозрения появляются...
Какой же вывод можно сделать на данный момент? Возможно, смахнув пыль со старых томов, и вставив недостающие кусочки в сложную мозаику гипотез, утверждений и опровержений, созданных вокруг самой известной и противоречивой цитаты Лавкрафта, мы рано или поздно сможем пролить свет на существование или отсутствие самой неуловимой книги, когда-либо цитировавшейся в эзотерической библиографии: "Некрономикона". Может быть, нам удасться отыскать копию – почему бы и нет? – с более точной, достоверной и понятной версией известного двустишия безумного араба Абдул-аль-Хазреда или Аль-Хазена, который действительно существовал? Это могло бы привести нас к первоисточнику.
Речь идёт о двустишии "Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн" (В своей обители Р'льехе, мёртвый Ктулху ждёт и грезит), которое было переведено (по всей очевидности) самим Говардом Лавкрафтом.
